Петь о любви – это как будто не мое…
И дело ведь не в том, что она в прошлом.
Мне просто кажется не искренним и пошлым,
Горю холодным тускло голубым огнем.

И о работе вовсе нечего сказать…
Она гнетет меня, выдаивая соки.
Я в ней отнюдь не нахожу ни грамма прока,
Но деньги держат, так бы дал по тормозам.

Судить о смысле не прочитанных мной книг…
Я не могу, лишь гложет школьная программа.
От а до Я, как мама мыла чью-то раму
И что Раскольников отъявленный мясник.

Писать о жизни самых-самых разных стран…
Мне тяжело, ведь я почти что их не видел.
Всю жизнь у телика пусть лёжа или сидя,
Пассивно “целеустремлённый” как баран.

И обсуждать боюсь политику в стране…
Да, страшно мне, хотя слежу за новостями.
Всем своим телом ощущая мерзость ямы,
В родной земле, где суждено родиться мне.

А вот другие могут мило говорить,
О том о сем, о чем и сами то не знают.
Я им и бережно и вкрадчиво внимаю,
Как так, они меня сумели покорить?

Я понимаю, вот где истиннаый банкет,
Вот там у них, у тех кто светится с экрана.
А я в комментах лишь залечиваю раны
И уповаю на счастливенький билет.

Что, мол, заметит кто-то где-то и меня
И вдруг кому-то стану просто интересным.
И увлекательным я буду и не пресным,
С харизмой, ярко отвечая, не бубня.

И ведь тогда меня поймают тыщи глаз!
И я им буду смело освещать дорогу,
И строить буду я больную недотрогу,
А там уж ТЭФИ, папарацци, сводки ТАСС.

И где-то в этом же пространстве величин
Построю планы я на Нобеля и Оскар.
Все потому что очень выпуклый и в лоске.
Моя судьба поток сложившихся причин.

И вот тогда я сам решу куда входить,
Определю на ощупь правильные двери.
А сотни тысяч, кто в меня реально верит
Начнут меня лелеять и боготворить!

И даже заповеди самого Сунь Дзы
Поставит бледный продавец куда пониже,
Когда бестселлерами станут мои книжки.
Я жизнь готов взять с кулаками за уздцы!

Ещё при жизни мне готовят мавзолей
И в миллионниках мне памятник поставят.
А уже в яслях, дети лик мой честно славят.
И в каждой школе посвященный мне музей.

И в честь мою на Марсе строят города,
И в честь меня на небе струйки звездопада.
Хотя последнее наверное накладно,
Такие траты – путь, изрядно, в никуда.

Вполне достаточно из злата полный рост
И к ним две-три, как у Хеопса, пирамиды.
Запишем лишь на мое имя Леониды,
Ведь я вознесся – я достаточно не прост.

А после смерти, что когда-то ждёт меня,
Я полагаю вся планета будет плакать.
Между скорбящим и нет, случится драка.
Кому побоище, мне жалкая херня.

И за меня посадит кто-то всех других,
В большой челнок, и их запустит на Юпитер.
А на планете вдруг затихнут все конфликты.
Наступит эра намерений лишь благих!

Всем взяться вместе б, просто реализовать
Мой четкий план, что вам привел по тексту выше.
И не считайте, что сифонит моя крыша.
Но слишком нравиться народам воевать.

А ведь другого варианта, братцы, нет.
Других возможностей, чтоб жить чудесно, в мире.
Чтоб уважали мы в Париже и в Пальмире,
при прочих равных чуждый суверенитет!